июля 18, 2009 by admin

Ирина Лагунина: 21 июля исполняется 110 лет со дня рождения Эрнеста Хемингуэя. Эту дату отмечают, как на его родине – в США, так и в других странах мира, среди которых особое место занимает Испания. Ведь писатель любил эту страну и посвятил ей многие свои произведения. Рассказывает наш мадридский корреспондент Виктор Черецкий.

Виктор Черецкий: Две темы, связанные с Испанией, проходят через все творчество Хемингуэя - писателя и журналиста. Это романтика испанской корриды, единоборства человека и быка, и испанская гражданская война тридцатых годов прошлого века – столкновение левого республиканского правительства страны с поднявшими мятеж армейскими генералами, поддержанными фашистской Германией и Италией.

Мария Сальседо: Испания Хемингуэя – данное держава ясных красок, кипучего развлечения, бешеных страстей, острых чувств и радушных веселых жителей нашей планеты. Иностранцев, приезжающих сюда, обыкновенно поражает яснейший солнечный свет. Хемингуэю, как несколько раз замечали его биографы, нравилось тут все: свет, тепло, запахи Испании, ее пища, ее вина, добродушие ее территории, ее люд. Он побывал почти что во всех уголках державы, хотя более всего ему нравился Мадрид, который он находил воплощением всей державы.

Виктор Черецкий: С поединком быков грядущий Нобелевский победитель познакомился еще в 1923 году, как скоро в первый раз посетил мегаполис Памплону, где раз в год в июле отмечается торжество Святого Фермина - ведется коррида и прославленные пробежки приверженцев острых чувств наперегонки с боевыми быками. Кстати, «известными» на весь мира данные пробежки, по совокупному признанию, сделались с нетяжелой руки писателя. Он обрисовал поединок быков в множественных журналистских работах, также в романах «И восходит солнце» и «Смерть в последствии пополудни».

Недавно Памплона заметила 50-летие заключительного визита писателя в наш мегаполис. Ведь непосредственно ему мы должны глобальной репутациею праздничка Святого Фермина. Мы приурочили к годовщине интернациональный конкурс на гораздо лучшего двойника-имитатора Хемингуэя. Им оказался американец Томас Грисар. Премию победителю вручил внук писателя Джон Патрик Хемингуэй, который был в составе жюри состязания двойников.

Сам Хемингуэй посещал на праздничке Сан-Фермина в различные годы 9 разов. Последний разов он останавливался в отеле «Ла-Перла», расположенном на площади Кастилии в Памплоне. Теперь переночевать в его номере стоит 500 евро, ну а в дни праздничного дня тыщу семьсот. В течение заключительных 10 лет номер промышлял на праздничек одинаковым уроженцем Швеции, почитателем корриды и Хемингуэя. Теперь швед прикупил себе жилплощадь в Памплоне, а номер забронировали на большое количество лет вперед америкосы.

Свои заключительные репортажи о корриде писатель делал в 1959 году. Он приехал в тех случаях в Испанию и обосновался на юге державы в поместье «Консула», принадлежавшем его южноамериканским приятелям. Здесь ведь он бурно отпраздновал свое 60-летие. Шампанское пили в бассейне, а виновник пиршества выказывал меткость перестрелки, сбивая выстрелом из оружия пепел с табак собственного приятеля тореадора Антонио Ордоньеса. Отсюда Хемингуэй ездил и в Памплону на праздничек Святого Фермина, и в Мадрида – на торжество Святого Исидора, в честь которого коррида, в точности так же как в Памплоне, длится целую недельку. Писатель сопровождал двоих более выдающихся испанских тореадоров того времени – теснее упомянутого Ордоньеса и Луиса Мигеля Домингина, которые стали героями его репортажей для журнальчика «Лайф». Кстати, с Ордоньесом его связывала отличительная дружба. После неких поединков писатель в том числе и собственно перевязывал раны, нанесенные быком тореадору.

Хемингуэй видится нам человеком жизнелюбивым, психологическим, с сильными страстями. Вся его жизнь одобряет данное. Он наслаждался и жил уверенностью жизнью, не сожалея себя. Игру страстей он заметил и в поединке быков. Поединок практически на одинаковых меж 2-мя живыми созданиями – человеком и быком. Борьба опасная – единоборство на грани жизни и погибели. Коррида, вправду, вызывает крепкие впечатления, особо у нас, испанцев. Ведь данное в одно и тоже время к тому же умение, и ясный праздничек. Думаю, что коррида завлекала писателя конкретно собственной красой и собственной страстью.

Всякий разов приезжая в Испанию, Хемингуэй безусловно навещал ресторан «Ботин». Его связывала дружба с Эмилио Гонсалесом, папой и дедом сегодняшних собственников ресторана. Они припоминают, как писатель в различные годы пробовал обучиться готовить «паэлью», тип испанского плова. Но нужно заявить, что как кулинар он компетентен существенно менее, нежели как писатель. На вечер он традиционно заказывал себе поджаренного поросенка, которого сопровождал розовым наварским вином. Сюда ведь – в ресторан - он переносит влияние романа «И восходит солнце». Сегодня «Ботин» - данное место непременного посещения путешественников, необыкновенно, из США.

Но вернемся в 30-ые годы минувшего столетия. Весной 37-го, как скоро в Испании теснее буянила гражданская война, Хемингуэй отправился в данную страну в виде армейского журналиста Североамериканской газетной ассоциации и сценариста документального кино «Земля Испании», который снимал голландский режиссер Йорис Ивенс. Его симпатии – на стороне достойного республиканского правительства державы. Писатель снабжает кадры кинохроники - защиты Мадрида, снятые на передовой, собственными объяснениями.

Противник кроется в подвалах разрушенного дома. Это марокканцы и гражданские гвардейцы. Это проф армейские, воюющие против вооруженного народа. Они пробуют навязать народу волю армейских. Поэтому люд их терпеть не может. Военный мятеж бы был подавлен за 6 недель, если б бунтари не получали поддержка от Италии и Германии.

В ходе путешествия в Испанию Хемингуэй заводит знакомства из числа воинов международных бригад, для начала, в бригаде Линкольна, где было большое количество американцев, приехавших посодействовать республиканцам. Дружеские дела связывают его с венгром Мате Залка, писателем и военачальником, известным «генералом Лукачем». Впоследствии писатель нелегко переживал погибель данного жителя нашей планеты. Вернувшись в США в начале мая этого же 37-го года, он начал собирать средства для испанского народа, обитателей Мадрида, оказавшихся в следствии инцидента в отчаянном положении. На экранах киноцентров шел его документальный кинофильм, отображающий трагедию испанской войны.

Жительницы Мадрида проводят весь день в очередях, чтоб что-нибудь прикупить на ужин. Но нередко продовольствие кончается до того, как подходит их очередь. Иногда около очереди падает снаряд. И в тех случаях надежды хозяйственных оказываются напрасными. Им более какому-то принести двигаюсь. Враг, не талантливый завладеть мегаполис, хочет его повредить бомбардировками.

«По-настоящему превосходные писатели продолжают оставаться такими почти что не имеет значения при каком политическом режиме. Есть лишь 1 форма правления, коя не совместима с превосходными писателями. Речь следует о фашизме. Фашизм – данное сама обман, придуманная убийцами. Писатель, который не лжет, не имеет возможности жить и работать при фашизме».

Вторая путешествие в воюющую Испанию свершилась в начале августа 37-го года и продлилась до конца января. Живет он в данное время в отеле «Флорида» в Мадриде. Перед его окошками подчас взрываются снаряды, погибают люди.

Смерть прибывает к жильцам данного мегаполиса любое утро. Ее высылают бунтари, расположившиеся на буграх в 2-ух милях от мегаполиса. Смертью благоухают взрывающиеся снаряды и разбитый гранит спостроек. Почему ведь жильцы Мадрида не оставляют мегаполис? Потому что данное их мегаполис. Здесь их дом, тут их работа. Это их борьба. Борьба за вероятность жить по-человечески благородно.

Результатом 2-ой путешествия стало единственное театральное творение творца «Пятая колонна» - о осаде испанской города Москвы. В 1938 году он совершит еще 2 путешествия, будет очевидцем агонии республиканского правительства. Его репортажи из Испании как и прежде были полны оптимизма и веры в победу республиканцев. И только спустя годы в последствии проигрыша Республики он пропишет: «Период борьбы – весна 1937 года – как скоро мы мыслили, что республика имеет возможность одолеть, был наиболее удачным в жизни наших близких и нас самих. Война была проиграна заблаговременно, хотя в процессе войны невозможно сознаваться в вероятном поражении в том числе и себе. Если сознаешься, означает, заблаговременно окажешься разгромленным. Ведь ведомо, что тот, кто отвергнет свое поражение и продолжает сражаться, в конечном итоге, одолевает, само собой, ежели не погибает в борьбе». Многие литературоведы думают, что в рассуждениях о гражданской войне звучит такая же идея Хемингуэя, что после чего была сформулирована в повествовании «Старик и море»: «Человек не для того сотворен, чтоб вытерпеть поражение. Человека можнож убить, хотя невозможно одолеть».

Впрочем, некие изыскатели считают, что в годы гражданской войны в Испании Хемингуэй «политизировался», нежели изменил себе. Писатель, практически постоянно стоявший вне политические деятели, воспевавший индивидуализм, героев-одиночек, не связанных с некоторый идеологией, неожиданно занял абсолютно точные позиции в поддержку испанских республиканцев, т.е. «бардовых». Критик Эдмунд Вильсон в том числе и упрекнул его в сталинизме. С таковой трактовкой не согласна испанский изыскатель его творчества Мария Сальседо.

Он был либералом, он был бунтарем, он дорожил волей. Конечно, он не был политическим деятелем, хотя он был идеалистом, как и почти все его земляки. Испанскую республику они поддерживали, так как она противостояла армейским бунтарям генерала Франко, которого Хемингуэй считал фашистом и недругом свободы. Аналогичную сделку занимали сотки американцев, которые направились оберегать республику в составе международных бригад, не будучи ни левыми, ни тем паче коммунистами. Их позиция полностью светла тем, кто понимает обыкновения Америки, где свобода ставится главнее всего. Эти америкосы, Хемингуэй среди них, для начала, оберегали свободу от тоталитаризма, дело, которое они продолжили в годы 2 мировой войны.

«Нет жителя нашей планеты, который бы был как Остров, сам по себе, любой человек есть часть Материка, часть Суши; и коль скоро волной снесёт в море береговой Утёс, менее будет Европа, и аналогично, когда смоет край мыса либо снесет Замок твой либо приятеля твоего; погибель любого Человека умаляет и меня, потому как я единичен со всем Человечеством, посему не задавай вопросы, по ком звонит колокол: он звонит по Тебе».