апреля 8, 2010 by admin

Пасха — праздник, почитаемый и любимый всеми киприотами без исключения. В страстную пятницу мы идем в церковь. Народ толпится на улице, мальчишки с грохотом взрывают петарды. Священник выносит позолоченную икону с изображением Христа, украшенную цветами и завернутую в белую материю. Все рвутся пройти под иконой, получив божье благословление. Затем процессия, сопровождаемая многочисленными грохочущими подростками, направляется в церковь на другом конце деревни.

Очень весомо донести пылающую свечу напрямик до здания: данное знак ожидания. Лимонно-рисовый суп — классическое яство — мне но и не получилось испробовать. Вместо него нас угощали магирицей — мясным бульоном из овечьих потрохов со шпинатом. Очень питательное блюдо!

По дороге в Лимассол мы остановились в не очень большой деревушке Матиколони поглядеть на гигантский пасхальный костер, окруженный воодушевленными детками и совершеннолетними. Ламбрадзия говорят эмблемой конца зимы и избавления от всех скверных эмоций.

Апогей Пасхальной недельки — воскресенье. Великий пост (тем, кто его держался) окончен! Тут киприоты уходят в отрыв. В воскресное погожее утро мы двигаемся в горки, в деревню. Трудно заявить — или великолепная погода, или предвкушение неплохой фирмы — выдает поразительные благостные чувства, ощущаешь себя умиротворенно. Вот и вовсе не верь потом в Бога!

В деревне полным ходом следует торжество. Дом полон постояльцев: детки, школьники, совершеннолетние, старики. Громко играет греческая музыка. Отец Сотириса в красноватой майке с надписью СССР и бокалом пива в руке отрадно подпрыгивает в пределах вращающегося на вертеле ягненка. На ином вертеле вертится кокореци — шашлык из его потрохов. За столом представители сильного пола употребляют зиванию и ретцину — греческое золотисто-белое сухое вино со вкусом смолы хвойных деревьев.

За столом с нами посиживают турко-киприоты из Никосии — приятели владельцев здания. Они, как и я, практически не вспоминают по-гречески. Родители Сотириса начинают плясать зембекико. Затем Деспо передает белоснежный платок семилетнему Йоргосу — и он начинает плясать. Так милы его подсмотренные у совершеннолетних теснее решительные шаги, так задорно он бьет рукою о щиколотку! Все в восторге, рукоплещут, стоя в кругу на одном колене.

Тем временем ягненок доходит до необходимой кондиции, и представители сильного пола, надев фартуки, идут снимать его с ворочала. Все толпятся около душистой тушки, любой норовит ухватить жирный кусок. Огромное яство живо наполняется кусочками мяса, и мы идем за стол. Мужчины по обыкновения посиживают в некоем конце стола, барышни — в ином.

Все острят, воздух довольно приветливая. Веселье длится весь день, в дом время от времени заглядывают бессчетные соседи. Для всех располагаться место за громадным радушным столом. Объевшись и наплясавшись, мы сопровождаем наших приятелей с турецкой стороны в Никосию, и вскоре сами собираемся домой.

— Я так утомилась, хотя вмести с этим так рада! — заявляет хозяйка здания Деспина, садясь на малюсенький диванчик отдохнуть.